Время магов. Великое десятилетие философии

Ни война, ни философия не освободили его от загадки и несчастья, какими он был для самого себя. С войны он вернулся изменившимся, но никоим образом не просветленным. И, чтобы побороть неизбывный хаос внутри, за долгие месяцы итальянского плена в лагере Кампо Кассино постарался составить для себя радикальный план. Во-первых, отписать всё состояние брату и сестрам. Во-вторых, больше никакой философии. В-третьих, жить честным трудом — и в постоянной бедности.

Подлинное же вникновение достижимо лишь честным и безоглядным погружением в подлинность жизни как таковой, в конечном счете, лишь подлинностью самой личной жизни[47].

Завоевать новое царство каждый индивид может лишь самостоятельно. На пути в философию нет алиби.

Завоевать новое царство каждый индивид может лишь самостоятельно.

Кто здесь говорит – клоун? маг? пророк?

Спрашивается не о том, имеются ли стулья или столы, дома или деревья, сонаты Моцарта или религиозные силы, а о том, есть ли вообще что-то. Что означает: вообще что-то?

Ведь он тоже только что вернулся с войны – и хотел только одного: философствовать.

«Трудно жить философом, – пишет вернувшийся с войны Мартин Хайдеггер 9 января 1919 года своему старшему другу и покровителю Энгельберту Кребсу

Его лишь терзают сомнения относительно подлинно решающего вопроса: находится ли для человека вроде него хорошая, наделенная смыслом, счастливая жизнь вообще в пределах достижимого?

Добро и зло приходят лишь через субъект. А субъект не относится к миру, он есть граница мира ‹…›.
Добрым и злым является, по сути, только «я», а не мир. «Я», «Я» есть глубоко таинственное[40].