Вера Камша

Уверяю тебя, нет ничего противней обнаглевшего короля…
— Люди Чести служат своему Очете… Отечеству и своему королю, — запинающимся языком пробормотал Ричард.
— Эк тебя разобрало

Мы же договорились, юноша, — поморщился Рокэ, — научитесь держать шпагу и полу́чите свое удовлетворение. Убивать вас сейчас по́шло… К тому же мне любопытно, смогу ли научить Окделла драться, как Алва… Если у меня получится, я возьмусь за Моро.

В конце концов не иметь бастардов в наше время просто неприлично.

— Благодарят, жабу их соловей, что не побрезговали. Говорят, Великий Бакра не оставит вас своей милостью.
— Очень мило с его стороны. Без милости Бакры я, несомненно, пропаду.

– Вы собираетесь утопить Штанцлера в дворцовом фонтане? Могу его подержать.

Сударь, – если б, сидя в седле, можно было подскочить, Герард бы подскочил, – как... как скажете, но я могу ехать дальше. Я не устал!

Не устал он, как же! Все устали, а он нет. Врет и не краснеет.

– Сударь, – Валме, как мог, скопировал интонации порученца, – если вас не затруднит, проверьте эту таверну на предмет горячего вина, свежего хлеба и тараканов. Последние мне неприятны.

В Талиге она не сдуревшая на старости лет господарка, а бабушка новоявленного короля, которого следовало бы придушить вместе с его лучшим другом Робером Эпинэ. Не до смерти, но до просветления

Графиня Феншо говорит, что Ричард теперь опекун Айри. А они поссорились, – прошептала дочка.

Поссорилась? Если это – ссора, то что тогда называется дракой?

Снег и впрямь валил, как из распоротой перины. Крупные рыхлые хлопья были, как и положено, белыми, но грязь под ногами оставалась черной. Прямо не снег, а благие намерения, при соприкосновении с жизнью растекающиеся грязными лужами.

Луиджи, где ты разжился родичем Его Величества кесаря?